- Официальный сайт Белой Совы. Переход - трансформация тонких тел и ментала человека при процессах пробуждения. Книга "Дневник Одержимой"

                 П Е Р Е Х О Д
Перейти к контенту

Главное меню:

Сказки

Полюшко, поле…   

 

 

 

Я лежу в высокой траве, на лугу, всего в трехстах метрах от дома. У окраин есть своя прелесть - вышла, упала в ковер, пахнущий летом, и забыла все - соседей, зуд, печали, и    примитивные радости - голова становится, как волейбольный мяч, пустой и звонкой от верещания тысяч насекомых. Когда утопаешь в спелом разнотравьи, с вьющейся рядом тропинки тебя уже не видно, а ты, напротив, слышишь проходящих мимо людей, которые возвращаются из леса. Обычно они не спешат - чего спешить к своим  унылым грязно-серым коробкам, меблированным комнатам, душным августовским отношениям?

Резануло псиной. Меня отыскивает чья-то собака, и я хмурюсь, что меня обнаружили; я играю в разведчика, я должна видеть всех, а меня - никто. Злобно шикаю на рыжую карело-финскую лайку - изыди! - и она недоуменно отскакивает.

Так-то.

 

Луг ласково охватил меня зелеными волнами и баюкает, несет в этих волнах, как пустую лодку - в никуда. Собственно, это и не луг вовсе, а бывшее колхозное поле, где-то с километр в длину и ширину. Лет десять назад здесь выращивали свеклу и морковь, затем просто сеяли сочную траву, и по полю ходило важное грязное стадо, надрывно жужжала сенокосилка. Но еще видны незажившие борозды на земле, хоть и густо поросшие сорняком - дикими травами, репейником и подорожником - они вопят о том, как больно было принимать в себя железо, как постыдно быть засранным тупыми пестрыми коровами… Потом все умерло, и осталось поле заброшенное, изрытое множеством оросительных канав, в которых по вечерам плачут о несбывшемся лягушки, а солнечным днем стрекочут мириады кузнечиков…

Удивительные создания эти кузнечики. Стоит только солнцу зайти за тучу, и маленькие моторчики в траве затихают, как по команде, на луг опускается зловещая тишина. Проблеск луча - и травы вновь оживают, словно насекомые питаются от солнечных батареек. Не говорит ли это о том, что все они искусственные?

Я ловлю на лету муху и осторожно расчленяю ее, пытаясь добраться до пружинки, скрытой внутри. Муха жужжит, но скоро  выключается, я где-то сломала ее тонкий механизм.

А вот луг больше похож на живое существо. Колышущаяся зеленая масса с мелкими зверьками и насекомыми, живущими с ней в плотном симбиозе. Когда я смотрю  на луг из окна, мне неизменно кажется, что у него есть зеленый разум.

 

Я долго лежу, закрыв глаза и жуя горькую травинку. Ветер осторожно играется с моими вихрами, мимо с жужжанием проносятся механические мухи, будто пули-дуры;  какие-то забавные жуки-прыгунки ползают по рукам, рассматривая кожу и спотыкаясь о родинки. Пятичасовое солнце ласково притупляет мой мозг, я улыбаюсь, и, приоткрыв один глаз, вижу, как два маленьких паучка ползут по мне, куда-то в ноги. Потом вижу еще четверых, подползающих к лицу. Я дую на них - паучки в некоторой растерянности останавливаются и начинают совещаться. Я не мешаю им; мышцы мои расслаблены, изгрызенные руки спокойно лежат на траве. В одной руке я держу ключи - они теплые от моей ладони и напоминают мне, что в конце концов меня позовет дом.

Я могу сбросить паучков одним взмахом, но не делаю этого из простого любопытства - что же дальше? Я хорошо знаю - если долго, долго лежать неподвижно, множество живых существ объявится, чтобы поглазеть на меня…

Где-то недалеко слышно "пить-пиить… пить-пиить……" - это перепелки по-женски волнуются, глядя на приближающуюся тучу. "Крекс… Крекс… Крекс…" - мимо в траве пробежал коростель, встал удивленным столбиком и глядит на меня одним глазом.

"Крекс?"

Я шевельнулась, и коростель испарился. "Чьи вы? Чьи вы?" - упорно-жалобно спрашивает чибис, проходя надо мной на бреющем.

"Я ничья!" - улыбаюсь я небу. Высоко в пестрых облаках висит сокол-наблюдатель. Я его вижу плохо, но он меня - отлично, это его работа.

По моему плечу торопливо бежит паук-косеножка, с толстым белым брюшком и несуразно длинными ногами. Он движется четко по прямой, словно вымеривает меня. Подождав немного, я лениво щелкаю пальцем - и он улетает в траву. Однако буквально через минуту появляется снова. На этот раз я даю ему свободу действий. Измерив меня, косеножка исчезает.

Очень скоро чувствую, как сотни маленьких торопливых ножек пробегают по мне - это отряд деловитых паучков разбрелся по всему телу, будто осматривая фронт работ. Они приятно щекочутся, и мне смешно. Я лениво приглядываю за восьминогими сквозь воспаленные полуприкрытые веки, я крупна и спокойна. Травы мерно колышутся, подчиняясь общему закону колыхания - туда-сюда, вдох-выдох; словно дышит огромная зеленая грудь.

 

     Первая небольшая туча приносит с собой зародыш плачущего ветра. Небо меняется, и несколько капель стукаются об меня, проверяя на прочность. Пенг! Кузнечики испуганно замолкают, а пауки начинают суетиться, будто им надо успеть доделать какое-то важное дело до дождя. Но эта туча быстро проходит.

Я наблюдаю, как глупые маленькие создания пытаются опутать меня тонкой серебристой паутинкой, тянущейся из подбрюший. На подмогу луговым паучкам  пришли большие лесные крестовики, десантники, сброшенные чьей-то прихотливой рукой. Все они молча трудятся на мне, словно над гигантской мухой. Интересно, чем я их так привлекаю?

Земля подо мной что-то шептала, или мне показалось.

Я задремала.

 

Вдали заворчало, ветер усилился, луг зашумел морем, борьба света и тьмы была недолгой - глаз солнца  в последний раз строго посмотрел на меня и тут же заплыл сиреневым фингалом. По потемневшей траве волнами прошла рябь и захлестнула меня. Вот он, надвигается, большой дождь, пора уходить! Я посмотрела на свое тело. То, что я увидела, слегка озадачило: с головы до ног оно было тщательно опутано клейким белесым саваном, и пауки, все до единого, куда-то исчезли.

Я попыталась пошевелиться - но не тут-то было! Паутина накрепко склеила меня, оказавшись очень прочной.

Это мне сильно не понравилось. Безуспешно подергавшись, я решила разрезать ее ключами от квартиры, по-прежнему зажатыми в руке, но сколько ни тянулась - не смогла даже согнуть запястье, скованное плотным серебряным бинтом. Пауки потрудились на славу. После третьей неудачной попытки ключи выпали из онемевших пальцев,  и мороз предчувствия охватил меня. Попробовала закричать, но рот был надежно заклеен паутиной. Мне удалось повернуться на бок, судорожно извиваясь. Я немного полежала так, отдыхая от усилий и размышляя, как быть. Надо попытаться хотя бы сесть, чтобы меня заметили. Но мысль пришла, кажется, слишком поздно - неожиданно я почувствовала, что земля шевелится, прогибается, пучится подо мной, будто живая…

Рядом были люди, я отчетливо услышала их. Кто-то спешил из леса, подгоняемый темнотой небес, надеясь успеть до дождя. Голоса - он и она - пересмеивались, заливалась и захлебывалась в лакейском восторге собака, нарезая радостные круги вокруг. Сейчас ее лай казался мне хором ангелов. "Ну, подойди же!!!" - мысленно заорала я и стала с удвоенной силой дергаться и лягаться. Увидьте меня! Я здесь, помогите!!!

 Все так же разговаривая беспечно  и не видя меня, парочка прошла мимо. Я с ужасом поняла, что мое тело начинает проваливаться под землю - пока пауки оплетали меня, сотни мышей и кротов трудились подо мной, сосредоточенно роя могилу.

Я призвала на помощь последние силы и так дико рванулась, что удалось освободить ногу. Но земля уже разверзлась пастью подо мной, не оставляя шансов. Наполовину съехав в образовавшуюся пустоту вниз головой, спеленатая, как младенец, я попыталась задержаться правой ногой за край ямы. Получилось.

Со дна пахнуло тяжелым земляным холодом, словно чужим мертвым ртом. Я проклинала луг в бессилье, пока голова моя наливалась кровью…

Неожиданно сверху свесилась жарко дышащая собачья физиономия, с болтающимся меж белых зубов длинным розовым языком. Это была та самая лайка, шалая, с лисьей рыжей мордой. "Позови хозяев!" - прошу, молю я запорошенными глазами. Собака, наклонив голову, внимательно смотрит на мое тело, на  странное серебристое лицо мумии, и не может понять, что происходит. Но потом она узнает меня и отворачивается.

- Тайга! Ко мне! - слышится раздраженный голос женщины. Лайка улыбается и исчезает.

      Сил держаться больше не нет. Нога в конце концов затекла и отказалась подчиняться. Я со стоном соскальзываю вниз и  сворачиваюсь на дне, большой белый червь.

В этот момент загрохотало и полило, словно небо только того и ждало. Я безучастно наблюдаю, как темная рыхлая земля, размываемая тропическими струями воды, стала быстро сползать вниз тяжелыми, алчными, коричневыми языками, стремясь зализать  беспорядок на ровной поверхности луга. Холодные языки обнимают и давят мое тело, как умелые любовники, доводя меня до экстаза, их все больше и больше…

 

Через час, после дождя, вернулись отдохнувшие рабочие полевки с короткими хвостами, чтобы довершить начатое. Все они одинаковые, как роботы. Невозможно отличить одну от другой. Озабоченно попискивая, они берутся за дело. Ветер умер, робкое солнце освещает алмазную россыпь капель на неподвижных травинках.

Луг начинает потихоньку оживать. Над ним зависла двойная радуга, но уже никто здесь не может осознать ее красоту.

 

 

 

2000 г.

 

 
.    TopList
Регистрация в базу снов и на форум
Карта сайта
apk для андроида
На маркете
Проект-партнер "Планы Реальности"
sova@owos.ru
Назад к содержимому | Назад к главному меню