- Официальный сайт Белой Совы. Переход - трансформация тонких тел и ментала человека при процессах пробуждения. Книга "Дневник Одержимой"

                 П Е Р Е Х О Д
Перейти к контенту

Главное меню:

Сказки

  ЭЛЕН

 

 

 

 

            Позвольте представиться – меня зовут Элен. Вообще-то я простая  русская девчонка, но мать в минуту затмения назвала меня Элеонорой,  и это  чуть не испортило мне характер.

            Я часто любуюсь собой. Я веселая. Но медленная. От быстрых движений у меня кружится голова.  Иногда мне кажется, что я похожа на черепаху, но  папа   сказал, что черепахи  - нечистоплотные существа, их мысли настолько медленно ползут в их маленькой головке – еще медленнее, чем ползет сама хозяйка мыслей; и когда  до нее доходит, что неплохо бы  убрать за собой, она уже далеко о места преступления…

            Уж  лучше быть кошкой.

Когда-то у нас была кошка, но у меня обнаружили аллергию, и ее пришлось отдать тете и завести аквариум. Нет,  на кошку я никак не похожу – я низенькая и толстенькая, в школе у меня  кликуха  - «Колобок».

            Я часто пою в ванной. Хотя у меня проблемы со слухом, да и с голосом, но я пою, потому что мне хочется. Пою я ни о чем, просто мне так проще  выразить свои мысли. Папа смеется и говорит, что я как чукча - что вижу, то пою, был такой народ. Если бы  в школе узнали, что я  - Поющий Колобок – убили бы сразу. Потому что это слишком – поющий колобок.  Дети не выносят ничего,  что выбивается из их стада.

 

            …Немного попев, я со вздохом  отхожу от зеркала. Чего я там не видала? Полные щеки,  кривые зубы  частоколом,  короткие недоразвитые ручки и ножки, круглый живот… Я погладила животик, как любимого зверя, и он отозвался благодарным урчанием. Хорошей девочки должно быть много. Я поднимаю рубашку и осторожно дотрагиваюсь до одного из четырех маленьких сосочков на груди. Наверное, у меня будет куча детей. Или лучше стать кинозвездой?.. Правда, груди пока почему-то не спешат расти, оставаясь маленькими розовыми бородавками, но у меня еще все впереди.

Немногие знают, что пальцы на ногах у меня срослись. Я показывала только  самой закадычной своей подружке, в обмен на хвост.  У нее хвост – совсем-совсем маленький, но настоящий, голый и розовый, как у крысы. Она   заворачивает его в смешной крендель, когда надевает трусы. Папа говорит, что  это аномалия, и что это очень плохо, но я ему не верю.  Взрослые беспрестанно лгут, думая, что  все вокруг настолько безмозглы,  что  не понимают этого. Я слышу это слово по десять раз на дню,  не станут же столько говорить о плохой вещи! И когда я вижу, как папа щурится за толстыми стеклами очков, выплевывая это странное слово и глядя при этом куда-то в сторону,  как передергиваются, словно в тике, его тощие плечи, на меня накатывает огромное чувство жалости. И мама у меня тоже - худая-прехудая. В кого это я пошла колобком?.. 

Но мне  радостно, что я не такая, как все.  Нет, аномалия – это здорово! Еще папа сказал, что я стерильна, но не объяснил, что это такое. Мне всех очень жаль, и я тихонько продолжаю напевать песню жалости на кухне,  заваривая себе чашку чая.

-        Элеонора!

-        Мама?..

-        Ты приняла лекарства?

-        Да!

 

 

Элен врала. Полгода назад она прекратила принимать таблетки. Все равно от них не  было никакого толку. Только тошнило и болела голова. Элен спускала их в унитаз. Тот довольно хрюкал,  привычно поглощая  четыре красивые пилюли.

            Элен привыкла и нисколько не смущалась, что  она не такая, как все. Маленькие ручки и ножки были как нельзя кстати – девочку освободили от физкультуры и уроков труда. Зато оставалось больше времени для размышлений и наблюдений, и по успеваемости в других дисциплинах Элен была одной из первых в классе.

И чувствовала себя абсолютно здоровой. Иногда побаливала голова, но это все фигня. Не то, что тот парень из шестого "Б", который был настолько худ, что его буквально сдувало ветром! Умер он год назад от какой-то ужасной болезни. Элен долго оплакивала его, заперевшись в ванной; сначала плакала, потом пела, потом опять плакала навзрыд.  Еще бы – он был единственным из всех мальчишек, кто приветливо разговаривал с ней, остальные лишь фыркали, шушукались, или нагло глазели.

-        Элен! – говорил он, делая ударение на втором слоге, - милая Элен, ты не поможешь решить мне задачу по математике?

И Элен помогала. Никто больше не называл Элен милой

 

Небо договорило с солнцем, но девочка не спешила возвращаться домой. Она сидела на набережной в обнимку с банкой, в которой плавал ручной сомик. Сомик тоже смотрел на закат, прижавшись носом к стеклу, в неподвижных его глазах  прыгали оранжевые огоньки; сомик улыбался во весь свой широкий рот, такой же, как у хозяйки. Элен сунула палец в воду и почесала сомика за ухом, тот вяло шевельнул хвостом:

- Отстань! Не видишь – созерцаю…

Девочка с пониманием убрала палец.  Элен любила сомика, выглядевшего уродом по сравнению с  разными коралловыми рыбками и прочей шушеры.  Он  прятался под камень в аквариуме и преимущественно молчал, шевеля усами, Элен нравилась его мудрая молчаливость, в ней скрывалось таинство всего подводного мира... Сейчас в банке не было ничего, кроме стеклянного дна, и сомик был беззащитен. Элен гордилась, что ей доверяют, и выгуливала сомика каждые выходные, показывая ему людей, город и небо, ведь сомик  был ужасно одинок - он сожрал всех маленьких рыбок, своих соседей по аквариуму.

 Так они молча сидели на высоком берегу бывшей реки – человек и его рыба, и смотрели на расплавленный запад, словно в ожидании чего-то.

 

Элен была мечтательницей. Она думала о том, кем она не станет, когда  вырастет. Вырастать не хотелось. Не хотелось становится такой, как мама – худой, замотанной, со впавшими глазами и морщинами вокруг них. Не хотелось  ходить на свою дурацкую работу, вяло пререкаться с  мужем, таким же худым и вызывающим жалость… Не хотелось чувствовать ни за кого ответственности, кроме, разве что, сомика. Хотелось  петь в ванной, разглядывая свое особенное тело. Может быть, писать книги. Получится ли у нее? Впрочем, не все так плохо. Раз уж суждено вырасти, придется привыкнуть. Как оно - ТАМ? Элен собиралась еще многое сделать в жизни – правда, она еще не знала точно, что именно. Но уж конечно, она не будет химиком, как ее мама, или  врачом, как  папа, чтобы все время находиться в молчаливой озабоченности и таращиться  из-за толстых стекол старомодных очков в  пластиковой оправе… Папа не признает линз и отказался от операции. Он   говорит, что очки придают ему солидности, но Элен знает, что он просто боится за свои глаза. А вдруг врач,  такой же озабоченный и внутри несчастный, ошибется и ткнет не туда?…

 

- Элеоно-о-раааа!

 

Это мама. Она прекрасно знает все места, где любит уединяться ее дочь. Мама подходит почти неслышно, берет ее ладонь в свою и выносит вердикт:

-  Ты озябла. А ну-ка, быстро в машину! И зачем ты вечно таскаешь с собой эту рыбу?

 

…И  вправду, солнце давно уже село, закатный ветер налепил пупырышек на чувствительную кожу Элен. Сомик всплыл и чмокал у поверхности, требовательно хлопая жаберными крышками.

- Ой, сомик, -  виновато прошептала девочка, заглядывая в банку, – Потерпи немного, мой хороший!

- Чии-изз! – улыбнулся сомик во всю  усатую пасть.

 

Мама включила кондиционер, и в машине сразу стало тепло и уютно. «Как хорошо…» – думала Элен, закрывая глаза, и незаметно для себя задремала, свернувшись настоящим колобочком на заднем сиденье. Банка выскользнула из рук, вода вылилась и рыба, отчаянно-молча взывая к хозяйке, затрепыхалась на резиновом коврике, но Элен этого уже не видела.

Ей снились монстры, которые медленно окружали ее на какой-то поляне. Элен металась, задыхаясь,  падала в траву, вновь вскакивала, но ноги были ватными и совершенно не слушались. «Как во сне!»  – чуть не плакала она, замедленно продираясь сквозь траву, которая неожиданно стала с нее ростом. Чудовища, похожие на отвратительных пауков, наступали. Одно из них нависло над ней  и повалило на землю  - девочка отчаянно и молча сопротивлялась, кусалась и дралась, как раненая рысь. Наконец, ей удалось вырваться и отбежать… Она спряталась в кустах, с трудом переводя дыхание. Твари в панике заметались, ища свою жертву, но Элен сидела тихо-тихо… и вдруг со всех сторон послышался сначала многоголосый шепот,  словно мимо прошла недовольная толпа странных существ - шсча-щсча-шсча-щсча, потом шепот усилился и вот уже превратился в удары - шбум! шбумм! шбуммм!… Это ее голова стала  колоколом, словно возвещающем о беде -  весенняя река забилась в висках, в затылке,  ища выхода, ломая мосты, подмывая берега… 

И чудовища  услышали предательский шум, подбежали, навалились скопом… одно схватило ее голову и сжало в своих отвратительных жвалах,  так сильно, что Элен  чуть не закричала от боли… Остальные скакали рядом, ждали своего куска, как вонючие стервятники, потирали членистые руко-ноги с противным  "щррр….щррр…чук!". Она почувствовала, как череп налился кипятком, а кончики пальцев, наоборот, заледенели.

Но неожиданно все кончилось, боль прошла. Стервятники испарились. Элен вновь сидела на высоком берегу, разговаривая с сомиком.  Правда, вокруг было как-то необычно – и  солнце не такого цвета, и трава, и река текла не в ту сторону  - но все равно было хорошо.

 

 

 

2001 г.

 

 
.    TopList
Регистрация в базу снов и на форум
Карта сайта
apk для андроида
На маркете
Проект-партнер "Планы Реальности"
sova@owos.ru
Назад к содержимому | Назад к главному меню