- Официальный сайт Белой Совы. Переход - трансформация тонких тел и ментала человека при процессах пробуждения. Книга "Дневник Одержимой"

                 П Е Р Е Х О Д
Перейти к контенту

Главное меню:

Сказки

  Б Е Б Е К Л Я

 

                                                                                                          «…гуляют там животные

                                                                                                          невиданной  красы….»

 

 

1.

 

      В три часа ночи, когда весь подъезд погрузился кто в кошмары, кто в нирвану благостных снов,  Мохов осторожно открыл дверь своей квартиры и выглянул наружу. На площадке стояла тишина, смешанная со слабым запахом прошедших ужинов. Тусклая лампочка над лифтом желто освещала пол со щербинами выбитого кафеля и три  дешевых коврика у дверей. У Мохова коврика давно не было…

«Двадцатьпятка…» - вздохнул про себя Игнат, и почесал грудь под давно нестиранной рубашкой, - «Ну, и такая сойдет!».  Лампочка в туалете у Мохова вчера опять перегорела, и  он вышел на  ночную охоту.

 

В доме кто-то постоянно  пер лампочки с этажей.  Жильцы возмущались, бурно обсуждали каждую покражу,  но никак не могли вычислить вора.  Оно и понятно – вряд ли найдется идиот, который станет всю ночь караулить  какого-то мелкого пакостника!  Делать нечего  – шли в магазин,  и даже установили между собой график. Вообще-то, за светом должна была следить местная жилконтора, но она упорно меняла только уличное освещение подъезда.

…Послушав еще немного, Игнат убедился, что  в подъезде все тихо, и скрылся за дверью. Вскоре он вышел с деревянной резной табуреткой в руках.  Аккуратно поставив  табуретку у двери лифта, Мохов взобрался на нее, вынул из кармана грязный платок, обхватил им лампочку и собрался уж было сделать оборот,  но тут его  взор осекся…  Что-то было нет так, как всегда…

В щель между патроном и стенкой кто-то засунул тетрадный листок, сложенный вчетверо.  Озадаченный Мохов спустился, сел и развернул листок. Под  царапанными стеклами очков заколыхались страшные слова… «и да будешь ты проклят, до седьмого колена, ты и все близкие твои,  коли возьмешь то, что тебе не принадлежит…»

 

…Мохов  почти до рассвета прокурил, сидя на унитазе в темном туалете.  Сигарета плясала  в дрожащих худых пальцах, освещая стекла на краткий миг затяжек.

 Лампочка на этаже осталась нетронутой.

 

 2.

 

 Близких  у Мохова не было.  Родители  померли,  а жена давно ушла к другому.  Вскоре после ухода у нее родилась дочь, но жена сказала, что это не его, алкаша окаянного,  семя. Так и остался Игнат один в двухкомнатной квартире. Пил он сильно, но не буянил, скорее – тихо спивался, то ли несогласный с окружающим миром, то ли с собой.

В сознании Мохов работал сторожем  на соседней автостоянке, сутки – трое. На скромную жизнь, в общем, хватало. Сам он был не злым человеком, вежливо здоровался с жильцами, когда языком ворочал, пытался заговаривать с детишками, но они его боялись почему-то  и не подходили близко. Однажды принес соседу по площадке, у которого внуку стукнуло семь лет, странную деревянную птичку, которую сам вырезал из липы и лаком покрыл   – вообще, мужик был рукастый еще... к слову, и табуретку ту он сам когда-то смастерил.

 Ребенок, понятно, через неделю игрушку забросил на антресоли, нынешним детям такие подарки не в радость, ибо нефункциональны. 

Соседи про этажу, как и положено русским людям,  тихо жалели дичающего мужика, который остался один на один со своей судьбой.  Но дальше жалости и пересудов дело не доходило,  город – это вам  не деревня,  нет здесь места истинной жалости ни к кому. Дом живет, исправно скидываясь на свадьбы и похороны, однако не знает, что творится за каждой стенкой, да и не хочет знать, собственно. Посему никто и  не знал,  как и чем  живет незаметный алкаш Мохов, каких миллионы, и все на одно лицо.  Пьет, понятное дело – чем же  еще?...

 

4.

 

Теплым осенним вечером, когда затяжные дожди еще не пришли в город,  Мохов подошел к подъезду. Он него сильно пахло, и держался он неуверенно, вот и опустился на лавочку, передыхнуть. Там уже сидела с книжкой  закутанная в плед соседка, которая занимала однушку наискосок от его двери. Это была старая интеллигентная женщина, и жила она тоже одна, но, в отличие от Игната, к ней часто наезжали то дети, то внуки – плоды удачной молодости.  Мохов относился к старой даме с почтением и симпатией – у нее было высшее университетское образование, и  только она давала взаймы или немного денег, или чая-сахара, до получки. Долги он всегда отдавал,  не хотел  себе славы дурнее, чем есть. Человеку, раздавшему   даже малые долги, куда легче живется на свете!

Сосед пристроился рядом,  посидел задумчиво,  потом сунулся в карман за сигаретами, но пачка оказалась пустой. В руке его болтался пакет с какой-то снедью, и, понятно, бутылкой.  Когда он досадливо шевельнулся,  в пакете предательски звякнуло, и стало понятно, что бутылок как минимум две…

- А вот скажите мне, Анна Павловна, вы ведь ученая, все знаете… можно ли проклясть человека ни за что?

Седая женщина несколько секунд помолчала, потом захлопнула книжку, посмотрела куда-то вдаль  и сухо произнесла:

- Как это – ни за что?

- Ну… за то, что человек еще не совершил. Допустим, задумал дурное, но только еще задумал, понимаете! – он вдруг  заерзал, словно его крючило от какой-то неразрешимой задачи.

 - Если  особое злодеяние задумано, то все возможно. То есть, всякая мысль  материальна, а злая мысль – материальна втройне!  Она - как  черный сгусток грязи,  возникает в пустоте помыслов…   а это значит, что злодеяние уже наполовину совершено… - зловеще произнесла соседка.

Игнат поежился. Потом ухмыльнулся. Наверное, лампочку спереть – не такое уж большое зло?

- Странно вы рассуждаете… вы  ведь   неверующая, это все знают! 

- Ну и что же?  -  всколыхнулась Анна Павловна, - Материальность мысли давно доказана! Сплошное электричество.  Вы же не поставите под сомнение материальность  электричества, или, скажем, магнитных полей?

- То есть… злая мысль, по-вашему, подобна  черной шаровой молнии?

- Вот  именно!

- Но это если  мысль очень злая, наверное.   А вот если, скажем… - сосед замялся, подыскивая слова… - замыслить украсть что-нибудь… ну,  совсем маленькое…  Разве может такая малость породить нечто  ужасное?

- Почему бы и нет?  Вот, например, наш подъезд. Очень милый и уютный, вы не находите? А что, если лампочку вывинтить  над подъездом…?  – грозно продолжала старушка,  глядя мимо Игната прямо на злополучную лампочку, торчавшую под козырьком.

Мохов встрепенулся и замер…  Уши его напряглись и запылали, а руки нервно затеребили пакет.

- … и это вроде бы ничтожная малость! Как вы считаете?

- …конечно…  малость!   – дрожащим голосом согласился алкоголик, стараясь не поворачиваться к строгой даме,  – Куда уж ничтожнее!

-  А вот теперь представьте,  что из-за этой темноты… из-за этой малой случайности… однажды ночью у подъезда может совершиться убийство?! – Анна Павловна подняла палец, повернулась к собеседнику и отчего-то вперила свирепый взгляд в его пакет. Она словно не замечала Мохова, погруженная в свои мысли. Пальцы  постукивали по обложке толстой книги, а губы были сурово сжаты – наверное, злилась, что ее отвлекли от чтения.

Сообразив, что это простое  совпадение, Игнат понемногу успокоился и даже повеселел.

- Звучит ужасно… - пробормотал он,  -  Но выглядит слишком мистически. Я где-то слышал, что проклятие обычно возвращается к проклявшему?

- Это очень сложная материя. Я не готова с вами ее обсуждать! – строго сказала женщина,  собираясь встать.

- Подождите!… -  неожиданно  взгляд Мохова  стал заискивающим,  -  Я  хочу спросить вас… если, по-вашему,  мысль способна обретать форму – можно ли  мысленной силой создать… чего-нибудь… материальное?

-  …Игнатий, голубчик, вы меня пугаете…  Хотите создать новую Галатею? – Анна Павловна позволила себе ухмыльнуться  и впервые внимательно посмотрела на соседа. Стало понятно, что спокойно почитать на скамейке ей сегодня не дадут.

- Какую еще Галатею?  Я не то…  – обиделся Игнат, но не договорил.

Соседка  отшатнулась  и  прижала к себе любимую книгу:  Мохова неожиданно  вырвало прямо на асфальт. Сгорая от стыда, он вытер лицо рукавом, с трудом поднялся, и, шатаясь, побрел к подъезду. По пути с облегчением отметил, что уличная лампочка  цела, надежно сидит в решетчатом плафоне. На такую он никогда не посягал, есть и у него совесть!

«Совсем уже плохой…» - с печалью подумала старушка и тоже встала.  Понятное дело, читать в таком месте стало уже неприятно. Она сунула большого коричневого Догеля подмышку и побрела прочь от дома.

 

…А через неделю лампочка все-таки исчезла, и у Мохова в сортире стало светло – круговорот лампочек в природе.  Мучился он, мучился, да  решил, что написали ту записку для острастки, надеясь напугать неизвестного воришку. А чтоб наверняка подействовало – так позлее сочинили, конечно.  И ведь проняло же! Но потом страх перед бумажкой прошел. Смешно, право же, бояться напыщенных слов, написанных неизвестно кем неизвестно кому!  Писали явно не ему, весь дом знает, что у него нет близких.  Игнат записку сунул куда-то в книги, не в силах выбросить почему-то, да  и забыл про нее.

 

5.

 

Когда Игнат умер, мало кто удивился.  Ясное дело, или сердце не выдержало, или цирроз печени. Да мало ли болячек у алкоголиков! Тут, как Господь распорядится: кто раньше помрет, кто позже, кому дадено время на оглядку и размышление, а кого в одночасье прибирает.  Каждому человеку одна дорога – на небеса, там разберутся. Жалко, конечно, Мохова – человек был тихий, мухи, наверное, не обидел. Жена, правда, ушла – ну, это совсем другое.

…Когда дверь слесарь сломал, соседи испуганной кучкой шарахнулись за спины трех  милиционеров. На площадку, словно ядовитый клей, медленно вылился тяжкий запах, и все, кто верующий стоял, перекрестились, да и неверующие тоже...  А потом пригласили понятых с площадки. Пошли  мужики, самые крепкие духом. Минут  через пятнадцать они вышли, закурили. Народ стоял тихий – а чего говорить –то?  Ясно все… Постояли, да и начали расходиться. Но тут в дверях  появился сержантик с клеткой в руке, накрытой старым платком и объявил, что у Мохова птица, оказывается, жила. Какая-то экзотическая… Уже неделю, видать, не кормлена. Помрет ведь с голоду!  Возьмите  кто-нибудь, уважаемые граждане соседи!

Все страшно удивились – вот это новость! Оказывается, у Игната живность была.  И как-то вырос он сразу в глазах соседей, не совсем отпетый, видать, раз кормил птицу, а не только все пропивал… Только странно, что не говорил про нее никому, да и не слышно ее было.

Взять на постой несчастную птичку неожиданно выразила готовность Анна Павловна, и  все опять удивились. Весь подъезд знал, что она не очень любила животных, у нее и кошки-то живой никогда не было!  Сплошные скелеты дома, кости  да черепа… Сержантик с облегчением вручил ей клетку, в которой что-то беспокойно шевельнулось и раздался звук, похожий на клекот.

- Ох,  тяжелая! -  заметила старушка и сразу же поставила клетку на пол. – Птица большая, наверное.

- Давайте, я помогу вам, - поспешил на помощь стоявший рядом Игорь Анатольевич, попросту Гарик для соседей. Это у него  рос мальчишка, хулиганистый внучок.  – Та-ак… теперь все понятно…

- Что вам понятно? – воздела брови Анна Павловна.

- Да это… в общем,  Игнат нам летом поделку притащил, птицу из дерева вырезанную, Кольке в подарок.  Я еще тогда подумал: с чего это вдруг?  Странная она  была, даже на птицу не похожа… Правда, и  Игнат у нас не Церетели!

- Вы хотели сказать – не Микеланджело?

- Ну, да… - смутился сосед.

– Сейчас, сейчас…  - женщина быстро  убирала посуду с кухонного стола, – Вот сюда поставьте, пожалуйста!   Наверное, это большой попугай. Я знаю, их иногда закрывают темной материей, чтобы не волновались. Но откуда у него деньги на большого попугая?

- Да, действительно, странно…  тропические птицы стоят немало, уж я-то знаю…

- Может, он его украл?

- Нет, давайте о покойном плохо не говорить! Каким бы он не был, а душа его сейчас тут летает, все слышит.

-  Извините… Наверное, попугай сбежал от богатея какого-нибудь, упорхнул и  заблудился… а Мохову случайно в форточку залетел… знаете, такое бывает… - теперь настала очередь смутиться женщине. Она сняла очки и стала нервно протирать их подолом передника.

-  Ладно. Давайте хоть посмотрим на это чудо.  Надо определить, чем вашего  экзота кормить!

- Странно, а ведь хозяин, – тут Анна Павловна нацепила на нос очки  и с укоризной посмотрела куда-то в потолок,  - ни разу не обращался  за помощью, или с вопросом каким-то  по поводу птицы…  уж я бы знала….  Знаете, он часто ко мне заходил, но никогда и словом не обмолвился. Может, боялся  чего-то?

- Чего тут бояться? Не отняли бы его попугая, в самом деле!  Надо точно определить породу. Некоторые попугаи очень любят сыр, представляете? Помню, я как-то вез одного красавца по заказу из Гвинеи, мы его прятали в камбузе, так вот он… осторожно!

 

Старушка шагнула к клетке, быстро потянула на себя черную тряпку, и… остолбенела.    Только пережитая в детстве война и ученая степень археолога не дали ей упасть в обморок.

 

6.

 

На дне клетки сидело печальное Существо.  Да, оно чем-то напоминало птицу, но бескрылую,  как киви.  Размером оно было со здоровенную ворону,  зеленое,  на длинных ногах,  однако вместо крыльев у него торчали две маленькие ручки, словно у игрушечного динозаврика,  получеловеческий рот под клювом  кривился в трагической гримасе, а глаза были полны слез и смотрели прямо на женщину.

- Бе-бе… - неуверенно сказало существо, скрестило ручки на животе и понурилось.

Увиденное   походило на плод пьяного воображения ее покойного хозяина...  Старушка ущипнула себя за тощую руку, потрясла головой… нет, видение не исчезло. Мысль о маразме тоже пришлось отсеять, как несостоятельную -  рядом, открыв рот и выпучив глаза, стоял сосед.  Он сильно потер лицо, потом  сдавил голову мощными ручищами в наколках и выдохнул  формулу типа «Ну и… ухммляя….. что это…  ть?!».

 

- Гарик… - первой пришла в себя старушка,  – Вы пока не говорите об этом  никому, ладно?

Сосед молча кивнул, не сводя глаз с клетки. Он немного побледнел. Он понял, что только неведомое может заставить встать щеткой волосы на затылке у мужчины…

- Вы же знаете… я моряк, столько всего объездил и видел… Признаться честно - даже русалка меня бы не удивила! Но вот  такое… Скажите, ради Бога - кто это?! У меня аж мурашки по коже… 

- Я, в общем, тоже знаю… кхмм… немало, - Анна Павловна медленно подбирала слова, а взгляд ее метался по кухне, не в силах ни за что зацепиться, и все время возвращался к клетке.  – Уж в зоологии… немного разбираюсь... Наверное, это совершенно новый вид, откуда-то из тропиков.  Скорее всего, Мадагаскар или Новая Зеландия, там постоянно находят что-нибудь новенькое. Привезли из  экспедиции, а она... оно…  сбежало.  Игнат его странным образом нашел…  Зато теперь ясно, почему он все скрывал! Я уверена, что это животное  давно ищут, а он не хотел, чтобы этакое  чудо отобрали.

- Да-а-а… вот так история…  Можно я сяду? И ведь  расскажешь кому – не поверят… Засмеют – перепил на поминках!

- Ну, поминки нас ждут впереди. Да вы и не пьете, вроде… А я попробую по свои каналам узнать,  откуда ноги растут у этой истории. У меня остались в научных кругах коллеги и знакомые… не все еще… ммм… ушли… ну, вы понимаете, о чем я.

- Понимаю! Анна Павловна… вы и правда уверены, что это совсем неизвестный вид?

- Абсолютно, голубчик! Это настоящая сенсация. Уж я бы знала… Нет,  я, конечно, уточню… все-таки немного выпала из научной жизни… А вы пока – молчок, как договорились! Могу я на вас рассчитывать?

- Буду молчать, как сундук мертвеца…  

Игорь Анатольевич боязливо прикоснулся  к клетке, и существо  в страхе отпрянуло.

- Я пока не знаю… Но обещаю  не оставить без пищи ваше любопытство! Отныне мы скованы тайной… –  заговорщически произнесла старушка, и вздохнула. – Не бойтесь, оно нас не съест. Только знаете что… давайте   это накроем пока… я почему-то не могу на него… на  нее…  смотреть, мне надо привыкнуть… Вы зайдите ко мне вечером, может быть, я что-то уже узнаю. 

Существо  запротестовало, когда его накрывали. Отставной моряк  отправился к двери, но вдруг  остановился, словно вспомнил что-то важное.

- Кстати, о пище… Чем это… теперь кормить? Это же не попугай!  И оно уже несколько дней не ело… не ела…  судя по всему…

- Пойду куплю разных фруктов, для начала.  Скорее всего, она ест экваториальную флору! -  важно добавила она.

- Точно!  И не забудьте  налить ей в поилку,  она совсем пустая…

 

7.

 

Тело увезли в морг,  дверь опечатали.

Вечером  Галя с третьего этажа, негласный «профком»,  бегала,  народ обзванивала  на предмет скинуться на похороны.  Поминки решили устроить всем подъездом, раз родных нет, помянуть  и похоронить по-человечески мужика, хоть и  алкаш он.

 

Прошло девять дней и наступила одна из первых холодных ночей, когда выпал  мокрый снег, вяло припорошив осеннюю черноту улиц.  Дом погрузился во тьму. Около трех часов ночи тихо скрипнула дверь Анны Павловны.  Она с подозрением прислушалась и повела носом - на площадке стояла  тишина, смешанная со слабым запахом прошедших ужинов. Тусклая лампочка над лифтом желто освещала пол со щербинами выбитого кафеля и три  дешевых коврика у дверей. У Мохова коврика по-прежнему не было.  Да и откуда ему взяться?

Минутой позже на площадке появился Игорь Анатольевич.  Он аккуратно бритвой отклеил бумажку с косяка моховской  двери и потом  недолго возился, чем-то позвякивая, с замком.

- Гарик! Вы знаете, что мы нехорошо поступаем? – прошептала женщина, подсвечивая ему маленьким фонариком.

 - Знаю, знаю! – так же шепотом отвечал моряк. - Но это была ваша идея! И мне она кажется единственно верной.

Замок открылся на удивление просто, так как был типовым и старым, а юность у Гарика была бурной и насыщенной.  Плотно закрыв за собой дверь,  старушка нашарила в коридоре выключатель. Дешевая люстра радостно вспыхнула, притушив тяжесть спертого воздуха и внеся оживление  в заброшенный дом.

- Хорошо,  что свет еще не отключили!  А ведь могли… Ох, надо бы открыть окно… - вполголоса произнесла она. – Я пойду на кухню, а вы пошарьте в комнатах. Может быть, найдете какую-нибудь записную книжку, или тетрадку…  смотрите очень внимательно!

Ночные гости перерыли все вверх дном, но не нашли никаких записей или загадочных предметов. Содержимое холодильника вынесли подчистую, хотя там и нести-то было особо нечего - пакет свернувшегося кефира, две упаковки пельменей в морозилке, вскрытая пачка консервированного  борща, кусок посеревшей колбасы и  банка маринованных огурцов.  В хлебнице лежал закаменевший батон черного хлеба с тмином, но и его тоже взяли.  Все пространство под  диваном, на котором, очевидно, спал покойный, оказалось забито пустыми бутылками. Некоторые уже покрылись пылью и паутиной… Мужчина тщательно осмотрел каждую бутыль, но ничего подозрительного не обнаружил. 

Устав от поисков, они сели передохнуть в моховской кухне. Посидели, помолчали. Под ногой у Гарика звякнуло – под столом тоже толпились пустые водочные емкости, разных размеров. 

- У него и буфет весь забит ими… - покачала головой соседка.  – Всю свою жизнь засунул в бутылку, бедолага… 

- А посуда где же?

- Посуды почти  никакой нет – видимо, всю пропил.

- Понятно…  Знаете, я ничего не нашел путного.  Книг мало – очевидно, тоже распродал, а, может, и не было никогда много.   Ни блокнотов, ничего такого. Только попалась  одна странная записка…

- О чем?

- Да ни о чем, так, фигня какая-то… - смутился моряк, –  …это, видимо, закладка была, листок откуда-то вырванный.  В общем,  совсем не по нашему делу.  Глухо! – вздохнул он.

- Значит, так…  Первая ночная разведка провалилась… - невесело подытожила старушка и украдкой зевнула.  -  Искали мы плохо, наверное. Придется еще раз сюда придти. А сейчас  - пойдемте спать, голубчик, пока вас домашние не хватились!

 

8.

 

О том, что над неведомым существом  нависла беда, стало ясно через несколько дней после поминок. Оно ничего не ело!  Даже не пило воду. И при этом было совершенно очевидно, что  оно просто умирает с голоду.  Странная птица худела на глазах, нервно  расхаживала по столу Анны Павловны (из клетки она давно вылезла, самостоятельно отодвинув защелку снаружи  ловкой лапкой…), кривила розовый  рот, закладывала ручки за спину, как преподаватель, и укоризненно смотрела на женщину. 

- Бе-бекле... Бе-бекле!  Кле! Бе!

Существо  не издавало никаких звуков, кроме различных вариаций «бе-бе-кле», за что ему дали прозвище Бебекля. Оно охотно откликалось на имя, подбегало и выжидательно смотрело то на лицо, то на руки человека. Анна Павловна  иногда с ужасом осознавала, что перед ней – разумное существо, и от этого ужаса у нее мутился собственный разум и дрожали пальцы.  И это существо отчаянно хотело есть!...

Они с Гариком раскладывали перед Бебеклей все, что только можно было купить в ближайшем супермаркете. Сначала – кусочки всевозможных фруктов – бананы, ананасы, киви, абрикосы, мандарины, яблоки, сливы, гаваябы 

Но все было напрасно.

 

В один из выходных жена Игоря  подошла к нему, положила руки на плечи и промурлыкала:

- Дорогой, что там у соседки за попугай такой неземной, к которому ты все время бегаешь? Я ревную! Показали  бы как-нибудь эту  вашу… клебекву 

Мужчина  застыл, словно пораженный молнией – господи, до чего же всеведущ  народный телеграф!  И как они узнали? Глаза его испуганно метнулись, но он  быстро  взял себя в руки…

- Солнце мое,  давай в другой раз!  Анна Павловна  только что ушла в магазин, я  видел ее на лестнице, когда курил.

Маленькая ложь  сработала…  На следующий день пришлось сказать, что попугай спит, а потом – что  его срочно увезли в ветеринарку на осмотр, приболел немного. Наверное, сквозняки доняли.   А еще через два дня чуть не случилась беда: жена в великом возбуждении  заявила, что минуту назад видела, как соседка входит в квартиру,  а большая птица сидит прямо в коридоре на полу, и на попугая она совсем не похожа!   Весьма, весьма  любопытно… тут, на счастью моряка, в квартире запахло горелым, и половина метнулась на кухню, а он – к телефону:

- Анна Павловна! Срочно…   Сейчас к вам придет моя жена… вопрос трех-пяти минут…  Что я?! Я не могу ее остановить, у меня уже не хватает фантазии!   Вы знаете этот язычок… Если Машка узнает – узнает и весь дом… А что будет дальше – ну, понятно.  Ради Бога, не открывайте ей! Пусть хоть обстучится…  вы, главное,  не открывайте… Сделайте вид, будто вас нет дома!

 

…Маша несколько раз длинно нажала кнопку звонка,  с минуту удивленно потопталась у двери, хмыкнула и  вернулась в свою квартиру. Будь она повнимательнее,  то заметила бы, как на той стороне приникла к глазку, схватившись за сердце,  ее старая соседка. И на этот раз пронесло. 

Но однажды вечером  хозяйка забыла запереть дверь, а мимо проходил старый пьяница с девятого этажа. Он еще не совсем спился, да и жил с женой, так что слыл почти приличным человеком.  Жили они на две пенсии, свою часть  денег Петюня пропивал.  Старик почти всю жизнь честно проработал на станке, а  ногу потерял по дури, и стал домашним инвалидом.  Но, будучи человеком упрямым,  каждый день заставлял себя спускаться вниз пешком, на вечернюю прогулку вокруг дома, так крепче потом спалось.  Вот и сейчас он медленно, считая каждую ступеньку и матерясь в темноту,  шкандыбал вниз, крепко держась за перила одной рукой и зажав костыли в другой.  Какая-то сволочь опять вывинтила лампу на этаже! Увидев свет,  льющийся из полуоткрытой двери, Петюня решил сказать об этом соседке, уважаемой женщине – мало ли что, вдруг воры или, того хуже, грабители заметят? В городе нельзя жить с открытыми дверями.

Вот из таких благих соображений не слишком трезвый инвалид Петр Арсеньев  толкнул дверь и вошел в прихожую, чтобы покликать соседку.  Он заметил, что кухне сидит отставной капитан;  тот прихлебывал чай из большой чашки и  что-то бурно обсуждал с невидимой хозяйкой квартиры…

-  … вы смеетесь, что ли?...  орехи?...вы посмотрите на рот – у нее совсем нет зубов! Конечно, знаете.  Ну и что, по-вашему, она их глотать должна?  Нет, за устрицами пойду завтра. Они дорогие, канальи... Да, пару штук на пробу точно возьму…

На столе, накрытая большой темной тряпкой, стояла клетка.

- Здравия желаю, капитан!  Доброго вечерка, хозяюшка! – пробасил инвалид, нарочито громко стуча костылями, чтобы его не приняли за вора.

…Да, бывало,  конечно, и подворовывал – но все по мелочи…  Чужого не брал, ни-ни, разве  лампочку в подъезде  иногда позволял себе свинтить,  когда совсем уж туго было с деньгами, а дома что-нибудь перегорало. Но на этом этаже точно не вывинчивал никогда,  здесь всегда слабые горят, даже «сороковки» не дождешься,  кругом одни жмоты .  Да и моряк если увидит – шкуру спустит! И надо ж, кто-то на «двадцатьпятку» позарился,  народ совсем оборзел, ни страха, ни совести нет!...

Он вошел на кухню и благочинно откашлялся в рукав:

- Я очень извиняюсь…  дверь-то почти нараспашку, вот, решил зайти, сказать…  У вас сигаретки не найдется?

- Ой! – всплеснула руками Анна Павловна. – Какой кошмар… я сейчас…! 

Старушка, ругая себя на чем свет стоит,  поспешила в  коридор.  Петюня  осторожно присел на краешек табуретки, взял предложенную сигарету и сунул в карман  – про запас.  Он только встал,   чтобы уйти, как в этот момент  край тряпки вдруг отогнулся, и из дверцы… вылезла Бебекля!

Она  аккуратно  прикрыла за собой дверцу, воззрилась на гостя… и неожиданно страшно закричала:

- Кле…? Кле-бе?!!! Бекле!!! Клее-кле-кле!!!!!!

Птица  кинулась к инвалиду, и тот, грохоча костылями и костями,  рухнул без чувств на пол.

- Бле! Кле!!! – как бешенная, орала Бебекля и вдруг стала всем телом биться о стены кухни, роняя странной формы зеленые чешуйки, одинаковые, словно фантики…

 

…Гарик с трудом  дотащил бесчувственного соседа наверх. Его долго приводили в сознание нашатырем и мокрым полотенцем, и уже хотели вызвать «скорую», но мужчина сам очнулся. Он  смотрел в потолок безумными глазами, щупал громадный пасмурный синяк на лбу и молчал.  Через неделю Петюня повелел своей жене, чтобы его, наконец, зашили - он согласен!  «Впервые допился до зеленых чертей…  Это знак!»  И больше  капли в рот не брал, и в шестьдесят девятую квартиру никогда не заходил. Вот такая история.

 

9.

 

Существом Бебекля оказалась беззлобным, покладистым, хотя и смахивала на динозаврика.  Хмурая и ершистая  вначале, она смирилась в новой обстановкой, с  любопытством шарилась по квартире,  наблюдала за людьми, чуть наклонив голову набок, как настоящая птица… И, если не считать того кошмарного случая, вела себя спокойно.

«Мы ничего про нее не знаем!» - с восторгом и ужасом повторял Гарик, глядя на полуптицу,  - «… а вдруг она несет в себе смертельную бациллу? Или однажды ночью подкрадется и высосет вашу кровь?... Глядите – у нее рот, как у вампира!»  «Вы же прекрасно  знаете – у нее нет зубов…» «У пиявки тоже нет зубов! И вам не страшно с ней в одной квартире ночевать?...» «Любопытство сильнее страха, друг мой!» - отвечала старушка, осторожно дотрагиваясь до чешуйчатой спинки существа, и в очередной раз убеждаясь, что спинка – реальна.  Анна Павловна взвесила и тщательно измерила Бебеклю,  ежедневно вела какие-то записи и делала зарисовки.  Ей было тяжело признать факт появления невообразимого, с точки зрения науки и логики, животного,  но она держалась молодцом.  Длинными вечерами  листала толстые книги, иногда отчеркивала какие-то абзацы жестким ногтем – дурная привычка еще с молодости… хмыкала, терла глаза, стучала по клавиатуре, подслеповато вглядываясь в экран старенького компьютера,  кому-то звонила…  Но разгадать тайну не могла.  Сфотографировать неведому зверушку тоже не удавалось – едва завидев какой-нибудь аппарат в руках людей, она сразу стремилась скрыться в первую попавшуюся щель и испуганно выглядывала оттуда, словно на нее пытались навести оружие... Один раз  Гарик смог нажать спуск, неожиданно застукав лежащее существо на стуле, где оно отдыхало, поджав ноги, как курица на насесте. Но ничего не получилось – Бебекля, словно что-то почуяв, моментально  скатилась со стула и спряталась по него… Кадр получился смазанным и непонятным. «Нужно повесить  камеру наблюдения… Может видели, маленькие такие глазочки, на монитор крепятся? Я вам сам все установлю!» «Хорошая идея, с пенсии сразу куплю…»

 

Она по-прежнему ничего не ела.  В бой пошли русские ягоды.

Когда ягоды не помогли, стали покупать все подряд: сухофрукты, овощи, мясо, выпечку, конфеты, шоколад, рыбу – вдруг повезет? Но Бебекля ни брала в рот ни крошки. Она подходила к каждому предложенному кусочку, нюхала, иногда даже брала в свои маленькие ручонки… сердце у людей замирало при этом, но… существо аккуратно клало кусочек на место и, глубоко вздохнув, уходило.  И так продолжалось изо дня в день.

…Продукты стоят нынче дорого,   сбережения таяли, а обращаться за помощью к своим детям Анна Павловна пока не хотела, по понятной причине.  Зато моряк помогал, как мог, и деньгами, и участием – каждый день они выдумывали разные блюда – то притащат  червей  из рыболовного магазина, то натушат овощей со свининой…  Раскладывали и разливали по мисочкам варенье, чай, кофе, молоко, кефир, обычную воду, кипяченую воду, воду из фильтра…  даже морскую!    Но почти все приходилось потом съедать и выпивать самим.  Бебекля с укоризной наблюдала, как едят двуногие великаны,  и  глаза ее темнели от обиды. Глаза у нее были светло-карие, почти желтые, абсолютно человеческие, с огромным черным зрачком посередине.  Сверху даже нависали кокетливые реснички, делая ее похожей на маленького монстра из бюджетного ужастика.  Убедившись, что еды для нее опять нет,  она уходила в комнату, залезала на диван и ложилась там в самом углу,  обреченно  поджав длинные задние ноги с куриными когтями, отвернувшись от людей…

Живые белые мыши,  которыми обычно кормят змей,  тоже не решили проблемы.  Их пришлось выпустить в подвал.  Зверюшке предлагали   водоросли, охапки травы, листьев, цветов... На страх и риск поехали в Ботанический Сад; пока бабушка стояла на стреме,  Гарик набивал карманы  всем, что попадалось под руки и отрывалось!

Каждое утро  Бебекля, стуча коготками по полу,  приходила на кухню и с надеждой подбегала к Анне Павловне, тыкалась в руки носоклювом, смотрела в глаза.

- Бе-бе? Кле?....Кле?...

 

 

Первым сдался Игорь.

- Поймите, это становится невыносимым… Может, нам стоит рассказать про нее ученым? Хрен с ней, с этой тайной. Надо спасать Бебеклю!  Я уверен, что это внеземное существо! И оно прилетело сюда… не знаю…  на космическом корабле… И не может улететь, потому что тарелка сломалась. Я когда-то читал такой фантастический рассказ…

- Нет, дорогой мой, вы же знаете, что это невозможно!  Ее нельзя никому отдавать…  - она посмотрела странным взглядом на спящего уродца.    - …Что они ей предложат, что?! Это такие же люди, как и мы с вами, и ничего из того, чтобы мы  сами не могли  ей дать – они не дадут! Зато замучают исследованиями.   Я сама ученый, я знаю! Я никому ее не отдам.  Мы просто плохо искали. Я уверена, что  Игнат делал какие-то записи. Видимо, он гораздо умнее, чем мы предполагаем,  и очень  хорошо спрятал свой дневник. Нужно искать во всех щелях, нужно узнать, в какие магазины он ходил, поговорить с продавцами. Нужно…

- Послушайте! А может быть,  оно вовсе не хочет есть? Может быть, оно питается солнечным светом или воздухом, а у нас просит чего-то другого?

- Воздухом, говорите?... – хмыкнула  женщина и поджала губы. – Глупее ничего не слышала за всю свою жизнь… - Может, оно и просит другого, но явно худеет!

- Согласен… - уныло ответил моряк.

 

Тем временем, никаких известий из ученого мира Анне Павловне таки не пришло. Осторожные прощупывания в биологических кругах успехом не увенчались, никто даже не слышал о подобном, а дальние экспедиции по фауне уже года два как не посылались никуда, за отсутствием спонсоров. 

Тайна появления странного существа мучила ум и воображение.  Оба были готовы  поверить в «тропическую» версию, но если б все было так просто!  Однажды птица что-то начертила на листке бумаги, зажав карандаш обоими ручками, словно пыталась донести свою просьбу в письменном виде.  Эти каракули, эти человеческие повадки вновь повергли в мистический ужас  неверующего ученого и крещеного моряка.  Хотелось кричать на весь мир! Но великое желание открыть чудо миру побеждалось еще более великим желанием сохранить  хрупкую тайну… и разгадать ее самим.  Да и кто его знает, этот мир? Ему только расскажи… о чем-нибудь сокровенном, и сразу пиши пропало, ставь жирный крест на судьбе неведомого….

Ночами старушка лежала, прислушиваясь к стонам и бормотаниям в углу комнаты, и не могла заснуть, даже беруши не помогали. «Может быть, это существо из иного измерения?... Или, действительно,  с другой планеты?» И тут же боязливо сама себя одергивала: «Аня, ты же ученый! Какое еще измерение?! Какие планеты?... » «Но тогда – откуда!?....»  Устав  биться сама  с собой, Анна Павловна  засыпала неспокойным сном человека, зараженного загадкой и предчувствием беды.

 

Вечером одного из хмурых дней Игорь Анатольевич  в возбуждении задолбился  в дверь соседки. Он вбежал в квартиру, размахивая газетой, и, улыбаясь, быстро проговорил:

- Я все понял!  Наш ларчик просто открывался…  Бебекля – результат генной инженерии.  Вот, смотрите: свинью скрестили с человеком! Ну, не то, чтобы совсем…  Просто из клетки свиньи  удалили  свиное ядро и  слили  с клеткой человека.

- Ну и что?

- Как – «ну и что»?! Человека скрестили с птицей в какой-то секретной лаборатории! Вы же в курсе, что  этим сейчас вовсю занимаются…

- Может быть, с крокодилом?

- Я не шучу! Да, возможно, и с какой-то рептилией! Тройное скрещивание. Представьте, что эмбрион удался… Вырос… И вдруг существо сбежало! Вы видите – она же сама замки открывает.  А объявить о пропаже нельзя, поэтому все тихо.  Наверное, ее ищут днем и ночью, но предать огласке  не могут. Вы понимаете, о чем я?

- А знаете... ведь это вполне возможно... – охнула археологиня и опустилась на стул. – У вас светлая голова, Гарик! Так вот отчего никто из моих научников не в курсе. Но почему же она ничего не ест? Она должна хоть что-то есть!  Как птица, или как человек.  К мясу она равнодушна. Знаете… Вот что! Ей нужно наловить насекомых.

- Здорово!  Отличная идея… - потер ладони сосед, и глаза его загорелись, – только где сейчас взять насекомых?  Скоро зима…

- Может, у Мохова клопы были… моли… пауки…  Мухи! В такой квартире – наверняка. Насчет клопов не могу сказать… но мух можно развести. На тухлом мясе…

Видя замешательство моряка, старушка быстро добавила:

- Я живу одна, так что могу себе это позволить.  Опарыши заводятся очень быстро, я потерплю… наука требует жертв! А уж в нашем случае – тем более…

 

…Но и мухи не помогли. Бебекля вяло смотрела, как разлетаются из зловонной кастрюли отборные молодые мушки, и даже не делала попыток их поймать.  Бойких инсектов потом долго пришлось «собирать» на клейкие ленты, развешанные по всей квартире…  Мертвые насекомые так же не привлекли ее внимания. 

Бебекля слабела с каждым днем и уже еле передвигалась. Она часто останавливалась и садилась на хвост, чтобы передохнуть. Рот под клювом потрескался и стал фиолетовым, только глаза еще смотрели ясно и обреченно… Хозяйка уже не могла выносить этого и часто уходила гулять, чтобы развеяться. О чем она думала на своих прогулках – не знает никто…

Последнюю, самую отчаянную попытку сделал отважный Гарик: он сбегал в поликлинику к знакомому врачу и слил  двести грамм крови в баночку из-под хрена.  Ему почему-то показалось, что такое жертвоприношение наверняка спасет неведомое существо.  С трепетом они  налили в блюдце свежей, почти парной  крови… однако существо,  с любопытством пошарив по блюдцу когтистой ногой, опрокинуло его,  темнокрасная  лужа  бездарно разлилась по полу…  Бебекля ушла в гостиную, с трудом передвигая ноги, и кровавые следы тянулись за ней, словно  строчки из-под пера приближающейся Смерти…

Моряк затейливо выругался, а Анна Павловна вздохнула, закрыла лицо руками и покачала седым пучком. Тяжкое бремя бессилия уже стало невыносимым, но  развязка приближалась быстро…

 

Как-то вечером Бебекля в очередной раз что-то искала у людей, и голос ее был уже не требовательным, а  жалобным и слабым… Она попросилась на руки к моряку и долго смотрела ему в глаза.  Потом забегала по кухне, поскреблась клювоносом о стекло, посмотрела куда-то…  внизу проходили люди, они шли из ниоткуда в никуда, с невидимым грузом забот на плечах, непонятные ей. Подошла к сидящей женщине, с трудом вскарабкалась к ней на колени и заплакала.  Маленькие холодные ручки уперлись в старую грудь, и Анну Павловну охватила горькая пустота, а на сознание стала наползать туча.

- Кле… - строго сказала Бебекля и, в который раз,  скривила пересохший рот под клювом в своем вечном вопросе. – Бе-кле…?

 

…Измученная  последними событиями, старушка заснула прямо на кухне, положив голову на коробку с новокупленной веб-камерой, которую еще не успели распаковать. Проще говоря,   отрубилась.  Она не видела, как умерла Бебекля.  Странная птица подковыляла к чистому листку бумаги, который всегда был услужливо положен на стол для нее, и стала из последних сил что-то вычерчивать,  с трудом держа карандаш трехпалыми мультяшными ручками.   Игорь Анатольевич, боясь шелохнуться, наблюдал  то за существом, то за причудливой вязью на белом листке,  чувствуя, как комок подкатывает к горлу… Как обычно,  разобрать из нарисованного ничего не удалось. Неожиданно Бебекля закачалась и упала на бок…  Моряк вскочил и взял птицу на руки, подивившись ее необычной легкости.  Он вдруг с ужасом подумал, что никогда в жизни  не испытывал такого трепета, даже когда держал на руках новорожденного сына… 

Бебекля несколько раз трепыхнулась, шевельнула куриными лапами… Почти человеческие зрачки ее последний раз отрешенно взглянули на большое незлое существо, державшее ее на руках.

 - Кле… - вздохнула птица. – Кле-беб

И обмякла, как обычное земное животное.  Но зрачки вдруг  резко сошлись в точку, словно фотодиафрагма, и вмиг потеряли человеческий облик.

Гарик не испугался, а беззвучно заревел, сотрясаясь всем телом, чувствуя свою огромную  вину перед неведомым, непонятым  бестолковым Существом… Он,  бравый  капитан в отставке,  насмешливый морской волк, который  всегда считал, что видел все в этой жизни, не смог прокормить какую-то звездную курицу…!

 

10.

 

Утром в дверь   позвонила встревоженная соседка. Она вызвала его на площадку и  прошептала, что  у нее очень болит голова, и что она не нигде может найти Бебеклю.

- Она умерла,  – просто сказал моряк и закурил. Старушка заметила, что у мужчины красные глаза и от него пахнет спиртным, хотя  грузный пожилой капитан почти не пил – врачи давно запретили из-за давления. Она угрюмо взглянула на него:

- Вот как?…  Свершилось…  - она помолчала, потом спросила: -  Я вижу, вы не спали?

- Я не смог. Все это… так  странно…  Похоже на дурной мистический фильм… Знаете, в юности мы с друзьями пробовали разную дрянь. Однажды переборщили, у меня были глюки, я видел похожее существо.  Просто ум за разум заходит…! - он всхлипнул.

- Да… - тихо сказала Анна Павловна, но, как ни старалась, так и не смогла заплакать.  -  Не горюйте так сильно, голубчик… - она положила  сморщенную руку на его запястье,  - … Очевидно, это существо изначально было  обречено в нашем мире.  Правда, есть одно «но»…

- Какое?... – насторожился Гарик.

- Я все время терзаюсь вопросом - ведь  оно как-то жило у Мохова!  Не меньше года. Я вспомнила, когда он нес в квартиру клетку. Это было  прошлой зимой, мы вместе ехали в лифте. Я еще спросила, что это у него. Он замешкался, а потом пробурчал, что нашел на свалке  клетку и хочет из нее что-нибудь сделать. Какую-нибудь штуковину… Я тогда, конечно, и представить себе не могла, в чем дело.   Бебекля прожила  целый год  у алкаша и неудачника, без лишнего гроша в кармане! Как это получилось?  Ничего не понимаю… Мы предлагали ей все, поймите, все, что вообще можно предложить!!!

- Да тише вы, не кричите…!  - яростно зашептал моряк, -  Мы ведь не знаем, что происходило в его квартире. Мы четыре раза там все обыскивали, как заправские ищейки.  Вы даже велели мне проверить  вентиляционные  дыры.  Может быть, он уже отдал все кому-то, предчувствуя смерть! В конце концов, может, ничего и не было. Вообще не было!   Может быть, это проклятое существо просто не могло жить без Мохова!  Бредовая идея, конечно. Я уже все передумал, и так, и этак… Я не нашел ответа. А вы?!

- Как вы сказали? Проклятое?....Господи… Гарик… - Анна Павловна стиснула виски руками, словно вспомнила что-то важное…   - Мы круглые идиоты. Я, кажется, только сейчас поняла… Наверное, его водкой надо было поить.... только одной водкой! Все эти бутылки… это нереальное существо… Чем оно еще могло питаться, кроме водки?!

На площадке повисло тяжелое молчание.

- Боже правый!  Не может быть…

-  Именно может быть.  Да, водки мы ему не предлагали… Ничего из спиртного. Мне и в голову не могло придти! Неужели все было так просто? Нет, невероятно... Это какая-то насмешка!

- Мы правды уже не узнаем. Да и какая теперь разница… - обреченно  сказал мужчина, облокотился на перила и плюнул вниз длинным смачным плевком, чего никогда себе в доме не позволял. 

- Дайте затянуться, что ли… Какой ужас, я не курила уже сорок лет.   Гарик, голубчик… Раз уже так получилось… - доктор наук  преобразилась и  выглядела вполне решительной, - Я полагаю, существо все же надо вскрыть для изучения.  Знаете, я долго думала… это – не генная инженерия, тут что-то иное... Сегодня же привлеку к исследованию своих коллег… скажу им, что тело нашли уже мертвым.  Даже это станет сенсацией, уж поверьте мне! Что же делать.  Теперь нам нечего скрывать, и защищать…  а  наука пополнится совершенно  невероятным знанием…  Ее тело… оно у вас?

Игорь Анатольевич поежился – на площадке было довольно прохладно, а выскочил он в  одной майке.  «Совсем скоро зима…» - подумалось почему-то,  и  стало вдруг тоскливо. Слишком тоскливо для человека, у которого вроде бы все есть для счастья.  Но все, что есть – обыденное, а хочется – невероятного!

-  Вы знаете… пока вы спали,  я похоронил  Бебеклю.

- Как это - похоронили?!..  Где?  - в глазах старухи пробежала странная искра.

-  Да вот так… - моряк с силой забычковал окурок в банку.  - Где – не скажу. Пусть покоится  с миром.  Она и так сильно намучалась… все-таки божья тварь…

- Бебекля – не божья тварь!!!

- Откуда такая уверенность? Все в мире создано Богом.

– Я не верю в Бога!  И она не из нашего мира! Вы … Вы должны были посоветоваться со мной!  Это была моя... мое ... это… - старая женщина замолчала, а потом натужно закашлялась, держась за  грудь.

- Вам не следовало курить…

- Отдайте ее мне!

- А нету… Нету!  Нету, нету, нету… - моряк вдруг оскалбился и пошел в круговую присядку,  звучно хлопая себя по плечам и ляжкам широкими ладонями. – Эх-ма, яблочко, да на тарелочке!!! Хоп, тымпс! Вот она была – и нету!

Старушка с ужасом смотрела на пляшущую громадину.

- …и вовсе она не ваша!  - продолжал Гарик, - И не моя..!  Она была его… Или  сама по себе… Хрен поймешь! В общем, считайте, что ее не было. Хоп, хоп!!!   Это был фантом, бред…  чужой.  Хорошая травка! И разве что-нибудь изменилось  с ее  появлением?  Или смертью? Ну-ка, отвечайте!

Испепеляющий взгляд из-под седых растрепанных волос показал моряку, что  кое-что изменилось.  И они оба знают это. Капитан неожиданно смутился, перестал юродствовать   и, тяжело дыша, опустил глаза:

-  Простите…  Ну, я пойду, что ли…  вон, слышите, благоверная  завтракать  зовет.  Все кончено.

 

За завтраком  Игорь Анатольевич не удержался и  влепил внуку затрещину, когда тот закочевряжился при виде глазуньи.  Колька заревел,  невестка наорала,  и   пришлось пойти проветриться.  На скамейке у входа уже сидела, закутанная в  знакомый плед,  в толстой шапке, соседка. Книги при ней не было, она просто сидела и смотрела перед собой. Гарик сделал вид, что не заметил ее из-за капюшона, сунул руки поглубже в карманы «аляски» и протопал мимо. Он тоже был погружен во всякие раздумья, которые, очевидно, не покинут его до конца жизни…

 

11.

 

…Безлунная ночь была черна, и никто не увидел, как темная фигура с фонариком  и лопаткой для цветов  шарится  по палисаднику.  Очевидно, человек довольно скоро нашел то, что искал – фонарик положили на землю, и слабый свет его побежал вдоль земли, упершись в стылый куст черемухи.  В свете луча искрились  редкие снежинки,  мелькали руки в перчатках.  В темноте было слышно прерывистое дыханье, и тихий стук железа о промерзшую землю.  Человек встал на колени и посветил внутрь раскопанной ямки. Там лежало что-то, завернутое в пеструю наволочку, а сверху лежал грязный листок бумаги, сложенный вчетверо.  Из наволочки торчала безжизненная куриная нога с когтями.

Фигура развернула листок, и вдруг еле слышно вскрикнула. Свет фонаря заметался по ямке…  дрожащая рука в перчатке неуклюже развернула цветастую материю – внутри лежала обычная курица, синяя и голенастая,  покрытая  пупырышками.  Раздался не то всхлип, не то смех… фигура затряслась в беззвучных эмоциях, потом затихла.  Сверху было видно, как человек посидел немного без движения. Наконец, на первом этаже кто-то  зажег свет…  Незнакомец  вздрогнул, испуганно оглянулся и  принялся закапывать ямку. Притоптав землю, он  выключил фонарик и скрылся в кустах. Ясная холодная ночь нависла сверху, насмешливо мигая звездами.

«Как здорово! Наша тайна осталась тайной! » - говорила одна звезда другой, а остальные хихикали,  вспыхивая то красным, то белым, то синим – оптический обман.

  

2008 г.

 
.    TopList
Регистрация в базу снов и на форум
Карта сайта
apk для андроида
На маркете
Проект-партнер "Планы Реальности"
sova@owos.ru
Назад к содержимому | Назад к главному меню